В плену у желания

... «Мне понравилось. Я бы хотел еще. А ты?» — прочитал я. А я?

А я не хотел. Я был молод и довольно смазлив. Мне хотелось надеть новую одежду, и с красивой женщиной поехать на дорогой машине в роскошный ресторан, а потом отвезти ее в собственный дом и трахать ее там всю ночь напролет. И это все будет. Я был уверен в этом, но нескоро. А сейчас? А сейчас у меня был стояк. Было начало весны, девушки ходили в коротеньких юбочках и показывали всем свои шикарные ножки. И надо было что-нибудь решать, но я не мог.

Секс с Маратом это не вариант — я это понимал. Наша с ним мастурбация на квартире сама по себе была извратом и ошибкой, просто я никогда не видел порно, и мне хотелось разнообразия. Я дал слабину, я не осуждал себя за это, но пора было заканчивать. Решено. Мне не нужен никакой Марат: Я и сам прекрасно подготовлюсь к экзаменам, сдам их через 3 месяца, потом переводные, уеду отсюда и навсегда забуду все, как страшный сон. Просто не пойду к нему и все — он не дурак, все поймет и сам. Да.

Мне стало очень легко от принятого решения. Хватит крысятничать и притворяться. Но пока в своей голове я проживал правильную жизнь честного и благородного человека, мои ноги привели меня к квартире Марата.

И я все понял. Я смогу сдать экзамены, потому что полгода использовал Марата. Я притворяюсь и лицемерю не потому, что мне это нравится, а потому, что это самый удобный путь, а я люблю удобные пути. Я прекрасный логист путей своей жизни. Сдать экзамены, я, конечно, сдам и без него, но последние месяцы самые важные и помощь мне не помешает. И потом. Рестораны и девушки это, конечно, хорошо, но сегодня у меня будет или моя рука, или рот Марата. И хоть я и не пробовал, но мне кажется, что его рот будет получше.

Все еще размышляя на тему лучшего выбора и честной жизни, я позвонил ему в дверь. Он открыл почти тут же, видать выглядывал в окно и поджидал меня. Я снял обувь и прошел в комнату. Марат встал в дверях и ждал. Видимо не знал, что я хочу сказать и зачем пришел.

Марат еще вчера хотел сделать мне минет, а он очень умный человек. Сильный ум, он как большой корабль, медленно поворачивает, но с намеченного курса сбить его уже очень трудно. Марат хотел попробовать минет, и я не сомневался, пока он его не попробует он не остановится. Но он еще и очень нерешительный, сначала его нужно подтолкнуть.

— Марат. Мне тоже понравилось — начал я.

Он опустил взгляд на мои штаны, выпуклость на них показывала, что я не прочь повторить прямо сейчас. В его взгляде читались желание и страх. И нужно было лишь тихонько его подтолкнуть.

— И, если ты и, правда, хочешь, то давай повторим... — проговорил я и стал ждать его реакции.

Марат кивнул то ли мне, то ли сам себе, медленно подошел ко мне и опустился передо мной на колени. Прижался к моему паху и обнял меня руками. Прикосновения его щеки к моему члену, пусть и через штаны ужасно меня возбуждали. Мой член встал в ожидании минета, первого минета в моей жизни. Он постоял так недолго, а потом расстегнул на мне ремень и снял с меня штаны вместе с трусами. Обхватив рукой член, возле основания он направил его себе в рот и начал сосать. Сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее. Это все было, как в моих мечтах ночью, только там был не Марат. Я закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на своих ощущениях и фантазиях. Стало гораздо лучше. С тех пор мне сосали и женщины, но ни одна не делала это так, как он. Он не торопился, не хотел меня распалить и доставить удовольствие — он не удовлетворял моим прихотям. Он удовлетворял своим прихотям, и ему нравилось то, что он делал.

Когда я кончил, он не останавливался, а продолжал сосать, глотая мою сперму. Он сосал все медленнее и медленнее, потом погладил мой успевший упасть член и отодвинулся от меня. Мне даже показалось, что он симпатичнее, чем есть на самом деле. Я знал, что это мои гормоны, которые обязывают защищать самку, которая доставила мне оргазм, делают эту подмену в моем мозгу, но я все равно посмотрел на него с теплотой и, немного поласкав по щеке, проговорил:

— Спасибо. Это было круто.

Он бы, наверное, хотел ответного минета, но гулькин нос ему, а не минет. Я пришел сюда удовлетворять свои желания, а не его. Чтобы избежать неприятного разговора, я сказал, что мне сегодня надо домой пораньше и вскоре ушел. Пропускать возможный вечер занятий — не самое лучшее решение, если я собираюсь сваливать отсюда, но я не хотел обсуждать то, что произошло, а разговор, отложенный 1 раз, легко отложить и второй, разговор отложенный 2 раза, вообще, скорее всего, никогда не произойдет — и это меня вполне устраивало.

На следующий день на парах мы вели себя, как обычно. Неловкости как будто и не было. Позанимались еще немного после этого у Марата дома, тоже как обычно. А потом перед уходом Марат сделал мне минет, судя по всему, еще одно новое обычное явление нашей дружбы. Через несколько дней таких минетов Марат спросил меня, не хотел бы я его трахнуть. Я хотел.

Он пошел в ванную, видимо делать клизму и тд, я не вдавался в подробности, это его дело. Надо заметить, я видел, что, несмотря на минеты и предстоящий секс, расстояние между нами все увеличивается и увеличивается. Он уже не делился своими переживаниями со мной, своими страхами. Сначала это касалось только того, что происходит между нами, потом стало распространяться практически на все аспекты его жизни. Но мне было уже почти все равно. Я почти до конца разыграл фигуру Марата и получил от него практически все, что мне было нужно. Строго говоря, секс был последним призом этой нашей «дружбы», и даже, если это приведет к прекращению этой самой дружбы, меня это устраивало.

Марата долго не было, и я пошел за ним. Он сидел на краю ванной и о чем-то думал. Если бы я был человеком я бы, наверное, сел рядом и обнял его, но его слезы и душевное равновесие последнее, что мне сейчас было нужно. Я хотел секса, и мне надо было как-то вывести его из задумчивости и склонить к сексу. Поплакать он может и, когда я уйду.

— Ну чо? — спросил я его. «Гениально!» — тут же похвалил я себя за блестящее проявление манипулирования.

— Да так, задумался просто. Марат притянул меня к себе и снял с меня штаны. Пока он делал мне минет в жизни, у меня в голове уже в который раз, это делала Катька. Интересно, а догадывается ли она о том, какие близкие у нас с ней отношения. В какой-то момент я стал стонать и Марат прекратил. Видимо боялся, что я кончу раньше времени.

Он встал над ванной и включил воду. Снял штаны, намылил руки. Сначала он вставил себе палец в попу и поводил им в ней, чтобы чуть расслабить, затем намылил мне член. Немного замерев, он полушепотом попросил меня быть аккуратней.

— Само собой — успокоил его я и чуть наклонил над ванной. Аккуратно я и потом смогу с теми, на кого мне будет не наплевать, ну или с теми, кто не позволит на себя плевать, а сейчас я хотел попробовать жестко. Ну, когда у меня еще будет возможность лишить анальной девственности парня?

Я чуть помассировал свой член и посмотрел на склоненного Марата. Он спрятал свой член между ног, так что я вообще его не видел и, надо сказать, что попка у него была вполне симпатичной. Если забыть о нем самом над ней, то выебать его было бы вполне нормальным желанием. Я приставил к нему член. В моей голове Танька, тупоголовая подружка Кати (тупоголовая не относительно Кати), стояла возле ванной. Танька с шикарными ногами, с аппетитными ляжками и маленькой подтянутой попкой. Танька, которую выебали все кроме меня и этого дебила, аурой неудачи которого я заразился. И тут меня взяла такая злость. Если бы он не был таким лохом и геем, как оказалось, в придачу, я бы тоже смог бы трахать Таньку, и сейчас ее аппетитная попка была бы передо мной в реале, а не в голове. Я приставил член к дырке Марата, схватил его за бедра и одним движением вошел в него. Марат взвыл, и попытался отстраниться, но я крепко держал его за бедра. Я продолжал ебать его, мстя за все те часы его нытья, которые я выслушал, за все те трахи с Танькой и Катькой, которых я лишился из-за его дебильности.

Я ебал его не очень быстро, но размашисто и без всякой заботы о его ощущениях. Постепенно его образ выместился у меня в голове видом склоненной Тани, и я стал думать о ее попке. О том, как она покачивается, когда она ходит. О ее джинсовых шортиках. О ее ножках: длинные, чуть перекаченные, но стройные — на, которые дрочил весь наш курс. И сейчас это делал и я, при помощи Маратиной задницы. Тем временем Марат стал возбужденно подвывать подо мной, видимо этому извращенцу все нравилось. Я снова закрыл глаза и сосредоточился на своих образах. Образы были сексуальны и обожали меня. Через пару минут я кончил.

Немного постояв, и подержав член, внутри я все-таки вытащил его и вышел из ванной. Я зашел в туалет и вытер мыло и сперму с члена туалетной бумагой. Проходя мимо ванной обратно в комнату, я посмотрел на Марата: он стоял с закрытыми глазами и дрочил свой член. Интересно, а что он представляет себе?

Я пошел в комнату и подождал, пока он вернется. Он грустно сел возле меня.

— Я же просил тебя осторожнее, — почти проплакал он.

— Прости, просто я слишком сильно завелся — как можно более извиняющимся тоном попробовал произнести я. В общем-то, я даже не соврал, просто не уточнял, от чего я завелся и на кого.

— Да? — полу-задумчиво спросил у меня Марат.

Я решил, что это вопрос риторический и не стал на него отвечать. Лишь слегка кивнул и сделал сожалеющий вид. Марат стоял и о чем-то думал. Вскоре с работы пришла его мать, а через 5 минут и отец. Я собрал вещи и пошел домой.

На следующий день Марат пожаловался, что его попа еще болит и отделался минетом. Я не мог, в открытую признаться, что если ему будет во время секса больно, то мне это понравится еще больше. Пришлось еще раз сказать, как мне жаль и что я очень сильно извиняюсь.

Через несколько дней секс повторился. Наученный предыдущим опытом, Марат видимо предварительно разработал себе попу пальцами так, что снова заставить его вопить, у меня не получилось.

Вскоре, как и с мастурбацией, наш секс стал нормой. Мы учились, приходили к нему разбирали то, что мне было непонятно по программе подготовки к экзаменам, которую мне разработал Марат, потом он сосал мне, и если в первый раз, его минет был лучше всех, что мне делал не он, то все остальные были еще лучше. Ну, а в конце я, обычно, его трахал, если он не успевал довести меня до оргазма ртом. Не считая того раза, что он дрочил в ванной, Марат при мне никогда не мастурбировал, ни во время минетов, ни во время секса. Мне было очень интересно почему, но я не спрашивал. Может он стал меня стесняться, может в его голове, каким-то непостижимым образом процесс дрочки стал более интимным, чем, когда я ебал его в зад? А может еще что? Я боялся, что его ответ выплеснет все то, что в нем копилось. И мне придется или прекратить общение с ним или удовлетворить его забитые желания. Мне не хотелось ни того ни того.

Мы трахались с ним по-разному. Стоя, сидя, лежа, но всегда он был спиной ко мне. Пару раз он предлагал сделать это лицом к лицу, но я отнекался тем, что мне, мол, кажется, это будет не очень удобно. Он сделал вид, что поверил. Меня это в принципе устраивало.

Правда, конечно, была не в этом. Просто со спины с его тщедушным тельцем и маленькой симпатичной попкой я мог представить его девушкой, а лицом к лицу представить его кем-то кроме него самого было бы намного сложнее. И вдруг он в порыве своей страсти поцелует меня? В общем, я продолжал трахать Марата-Таню, и давать отсосать Марату-Кате и меня это все очень и очень устраивало.

Наступило лето. Мы сдали сессию и были абсолютно свободны. 2—3 часа каждый день мы уделяли моей подготовке. Заодно Марат решил подтянуть мою компьютерную безграмотность. Мы играли в компьютерные игры и, конечно же, продолжали трахаться. Постепенно я вошел во вкус и даже с болью думал о том времени, когда переведусь, желательно в Москву и не смогу больше наслаждаться его потрясающим минетом.

Я уже прозондировал почву: в одном институте, который мне посоветовала мамина двоюродная сестра. Там была просто убойная зимняя сессия, а следом точно такая же летняя. Вакантных мест была куча, и я на 99 процентов был уверен, что сдам экзамены. Так что жизнь налаживалась. Правда я чувствовал накапливающееся напряжение и недовольство в Марате, но сказать, что мне было до лампочки, значит, ничего не сказать. Я ошибался. Плотину его недовольства прорвало внезапно и очень болезненно для меня.

В середине августа я поехал в Москву и сдал все необходимые экзамены, между этим подлизался и поплакался всем нужным дяденькам и получил добро, правда, без общаги на первые пол года. Мол, если сдам первую сессию и докажу, что способен учиться у них, тогда добро пожаловать и в общагу тоже. Мамина сестра спасла положение. С барского плеча разрешила пожить у нее 1 семестр, но не больше. Потому что она «не собирается на своем горбу тащить всю жизнь племянничка, если он ленивый и неблагодарный» — заносчивая сука.

Максим пришел ко мне в гости по случаю праздника. Мама с бабушкой накрыли стол и собирались шумно отпраздновать (шумно по их меркам, ведь был торт и вино). Они обе наперебой весь вечер благодарили Максима за его терпение и помощь, бабушка расплакалась на его плече и расцеловала. Он был ярко красным и просил перестать. Мама произнесла за него тост, выпил я, выпил и Максим, потом выпил снова и снова. Ближе к ночи, когда бабушка уже спала, он попросил меня отойти поговорить.

Я был доволен и расслаблен и пошел с ним в свою комнату. Я подумывал о том, чтобы пойти на улицу, но там этот разговор мог затянуться, а я хотел уладить все по-быстрому. Я понимал, что он хочет сказать, но мне его сопливые чувства были не интересны. Не моя вина, если его дебильный отец не дает ему раскрыться. Ему бы в МГУ учиться или МФТИ, а он сидит в нашем колле, потому что его отец никуда получше устроиться не может. Я это все прекрасно понимал. Но я то тут причем?

Мы с ним много говорили о том, как было бы классно, если бы его отец отпустил его в какой-нибудь престижный ВУЗ. Мы могли бы продолжать общаться в Москве. Я, конечно, кивал и соглашался с ним. Но, честно говоря, надоел он мне до чертиков. Слава богу, все заканчивалось. Судя по всему наступал решающий разговор. Мне было жаль, что не получится напоследок получить минетик от него, мне будет их очень не хватать. Хотя может быть удастся как-нибудь умять дело по-хорошему. Мне еще неделю тут тухнуть, и я был бы не против, если мой член эту неделю пробудет у него во рту.

— И что, ты едешь? — резко начал разговор Марат, на чуть повышенных тонах, видимо сказывался алкоголь. Начало явно не располагало к тихому уминанию конфликта.

— Ну ради этого все и затевалось, разве не так? — уклончиво начал разговор я.

— А на меня, т. е. тебе наплевать, да? Попользовался и все? — Ну как баба ей богу. Так, что надо делать с бабами, когда они истерят: или дать им поистерить и успокоиться, или поцеловать и успокоить самим или съебаться. Съебаться из своего дома у меня не получиться, целовать тоже не вариант — придется слушать.

Тем временем Марат уже почти криком продолжал свои вопросы в пустоту.

— А теперь, что все? Баста? И тебе совсем не жаль? Тебе все равно? Я понимал, что ты начал дружить со мной из-за наших занятий, но ты так терпеливо меня слушал, всегда поддерживал меня и я был тебе благодарен. Я надеялся, что и ты раскроешься, но ты так и сидишь в своей скорлупе и безразличен ко мне даже больше, чем раньше... бла бла бла бла, как же он любит ныть. Слава богу, это последний раз, когда мне приходится его слушать.

И тут в комнату зашла мама.

— Мальчики вы тут не ругаетесь? — тихо спросила она, но Марат ничего не слышал.

— ... молчал, пока ты использовал меня, как источник знаний

— Марат, прекрати — пытался я его успокоить, пока он не наболтал лишнего, но опьяненный алкоголем Марат себя уже не контролировал.

— ... я молчал, когда ты притворялся, что тебе не все равно... надо же, а я думал, что он не замечал.

... молчал, всякий раз, когда ты обрывал разговор о том, что происходит между нами, но хватит...

— Марат, я не хочу это все слышать

Мама все так же стояла в дверях и с ужасом слушала, что он говорил о ее любимом миленьком сыночке. Мне нужно было, что-то делать. Я бы не побрезговал и вырубить его, но видимо, даже пьяный Марат меня читал, как открытую книгу и, зажавшись в угол, он схватил стул, и отмахивался от попыток приблизиться к себе.

— , ты не хочешь? Ты хочешь, чтобы я сосал тебе член, ну давай сними штаны, я отсосу, я ведь всегда делаю то, чего ты хочешь? А чего хочу я ты не подумал спросить? Конечно, подумал, просто плевать ты хотел на это?

Я не мог выговорить и слова. Ужас от того, что это все слышит моя мама парализовал меня. И еще больше меня парализовало то, с какой отчетливостью Марат меня видел. Видел все мои ухищрения и мысли. Мне не было стыдно за то, что я его использовал хотя бы потому, что я уже не был уверен, что это я его использовал.

— Ты разрешал мне сосать тебе член, ебал меня, когда тебе захочется, как тебе захочется и тебе даже не хватало честности смотреть на меня в это время. Ты закрывал глаза и представлял себе этих расфуфыренных дур. А теперь? Теперь ты просто уезжаешь и бросаешь меня, как использованную игрушку? Больше я тебе не нужен? И ладно бы тебе было жаль, но ты ведь только рад избавиться от меня. Я столько для тебя сделал, столько часов вдалбливал тебе элементарные вещи. Не мастурбировал при тебе, чтобы тебе не пришлось слушать мое покрякивание в конце, которое тебя так раздражает! Практически с нуля тебя научил всему, что тебе может понадобится, и ты даже не понял, что я люблю тебя.

Его последние слова были как гром среди дождя. Нет и так погода была не очень, но гром откуда? Даже молний не было, да дождик не такой сильный.

Я, конечно, понимал, что он не доволен нашими отношениями, но, думал он хочет минета, или сам мне присунуть, но чувства? Они то сюда как затесались? Я отошел от него пораженный его признаниями и опустил руки. Вырубать его не имело смысла, все что он мог сказать он уже сказал. Увидев это, Марат положил стул и уже спокойным голосом продолжил.

— Что стоишь такой удивленный? Не ожидал? А я ожидал, что ты не ожидал. А знаешь почему? Хочешь последний совет от меня? — я хотел. Но сил даже на кивок у меня не было

— Если хочешь кивнуть, не надо. Можешь оставить свое барское одобрение для своих следующих марионеток. Я больше не одна из них. Я тебя читаю, как открытую книгу, потому что год смотрел на тебя. Ты был мне не безразличен, и я старался тебе угодить, пытался понять, что тебе нравится. Смотрел на тебя, пока делал тебе минет. Смотрел на тебя в зеркало, когда ты меня трахал. Смотрел на тебя, пока ты с закрытыми глазами представлял себе всех, кроме меня.

Если хочешь читать человека, надо на него смотреть и стараться понять. Понять чем он живет, о чем мечтает, чего хочет. А не самовлюбленно улыбаться и посмеиваться над тем, какой он идиот. Но все. Я устал от тебя и твоего самомнения. Ты хочешь убежать? Хочешь оставить меня позади, не волнуйся, бежать за тобой не буду. Беги. Ты ведь восхищаешься крысами и их живучестью? Не надо. Ты сам живучее любой крысы. Так что беги. Вы это умеете делать лучше всего.

Проговорив все это, Марат пошатываясь вышел из комнаты. () Пока он обувался, мама открыла ему дверь. Когда он выходил через дверь, мама тронула его за плечо и извинилась за меня. Марат посмотрел на нее сквозь слезы, сказал, что не за что и убежал.

Мама закрыла за ним дверь, потом закрыла мою дверь, и пошла убирать все со стола. Потом она лежала и я слышал, как она плачет. А я лежал и не мог понять. Я просто не мог понять, откуда, вот откуда он знает про мое восхищение крысами? Я никогда про это не говорил. У меня нет постеров с ними, нет обоев. Вот как? Как он узнал про это?

Оставшуюся неделю я скрывался от мамы. Тихо выходил есть, тихо заходил обратно к себе в комнату. Мама молчала на эту тему, вела себя, как обычно. Похоже, она не так уж сильно удивилась признаниям Марата, или просто смирилась. Что удивляло меня не меньше признания про крыс.

Но Марат был не прав, я не крыса. Я — крысиный король.

Я съебусь из этой дыры, поеду в Москву. Найду там тепленькую норку и сожру всех, кто в ней сидит. Постепенно шаг за шагом я удовлетворю все свои желания. Ошибка с Маратом лишила меня дома. Я больше никогда не смогу смотреть в глаза маме, зная, что она знает про мою крысиную натуру, но не страшно. Это был бесценный урок по манипулированию.

Больше я так не ошибусь. Не надо недооценивать своих кукол. Надо внимательно за ними следить и не светиться. Надо стараться их понять и никогда, никогда не связываться с теми, кто умнее меня. Хватит. Насвязывался. Лучше потратить месяц, ища норку без достойных противников, чем потом годами стараться переиграть их.

И первую норку я уже нашел. Наивная тетка приютила меня на пол годика. Надо будет вести себя тихо и спокойно. Узнать, чем она живет, что любит, влезть ей в сердце. Чтобы она ни за что не смогла меня выгнать. Использовать ее на максимум, а когда надобность в ней пропадет бросить ее и искать норку получше. Время есть. Мне всего 19 лет и еще вся жизнь впереди.