Газета из аэропорта

Этот случай в Венском аэропорту перевернул многие мои представления и заставил по-новому взглянуть на многие привычные вещи. Пересадка с лондонского самолета вынудила меня более трех часов провести в здании аэропорта в ожидании рейса, который должен был прервать мое трехнедельное расставание с родиной.

Тогда-то я и обратил внимание на группу молодых парней весьма специфического вида, откровенно говорившего (нет, кричавшего!) об их ориентации. Впрочем, они не только не скрывали ее, но и откровенно демонстрировали. Судя по символике на одежде и сумках, это были участники недавно состоявшегося в Швеции международного фестиваля сексуальных меньшинств. Прибыв рейсом из Стокгольма, в Вене геи пересаживались на разные самолеты, и разлетались в различные концы света. Постепенно группа таяла, и вскоре от нее остались только двое небритых парней, которые, казалось бы, никого не замечали вокруг. Поглаживание рук, некоторая манерность и постоянное обнимание дополнились поцелуями, когда пара уселась в дальнем конце зала ожидания.

Когда объявили мой рейс и я пошел на посадку, то, проходя мимо той скамьи, на которой совсем недавно сидели геи, я случайно бросил взгляд на примятый спецвыпуск газеты о фестивале секс-меньшнств, оставленный парой, и: опешил. С цветной фотографии, хорошо знакомой не только мне, но и тысячам моих земляков по предвыборным плакатам, на меня смотрел он — наш выбор, молодой и перспективный, многообещающий выразитель наших интересов. Я помню, как сотни молодых людей ежедневно обходили наш район, стучали в квартиры, раздавали листовки, выполненные в виде денежных купюр, агитки с портретом их кандидата. При этом рассказывали о том, что молодой кандидат способен решить наши проблемы, что пора гнать из парламентских кресел заевшихся и коррумпированных депутатов, что только молодые и активные очистят то болото, в котором мы задыхаемся уж который год. Но о сексуальных ориентациях речь тогда не шла.

Я аккуратно, за краешек, взял газету, не без некоторой брезгливости свернул ее и спрятал в боковой карман сумки. Дома я отдал франкоязычное интервью «нашего выбора» в перевод, а когда ознакомился с ним, то непроизвольно воскликнул: неисповедимы пути твои, господи! Кто ж знал?!

Ниже приводится интервью парламентария Владимира Гошовского в переводе с французского из спецвыпуска газеты «Гей-ревю», помещенного в ней под рубрикой «Восточная Европа приобщается к цивилизации».

«КОЗА ГОРАЗДО ПРИЯТНЕЕ ЖЕНЩИНЫ. НО НАСТОЯЩЕЕ УДОВОЛЬСТВИЕ МОЖНО ПОЛУЧИТЬ ТОЛЬКО С МУЖЧИНОЙ».

 — Владимир, вы первый парламентарий из вашей страны, который прибыл на наш ежегодный гей-фестиваль и не побоялся официально заявить о своей ориентации. Мы ценим ваше мужество — не секрет ведь, что в странах постсоветского блока гей-движение сталкивается со многими проблемами, непониманием и даже враждебностью общества. Как вы обрели свою ориентацию?

 — Моя принадлежность к наиболее прогрессивной части рода человеческого — геям — вещь сама собой разумеющаяся. Ведь я родился и до 13 лет жил в наиболее свободолюбивой части нашей страны — в Западной Украине, которая вплоть до сталинской оккупации 1939 года была частью Европы. И хоть родился я в городе Стрый, своей столицей всегда считал Львов — родину Захер-Мазоха и оплот свободомыслия. Коммунистический каток безжалостно прошелся по этому Пьемонту Украины, калеча судьбы людей, желавших видеть вокруг себя европейские ценности и отвергавших полудикую азиатчину. Наша семья имеет прямое отношение к освободительной борьбе нашего народа — мой двоюродный дед (родной брат моего деда) Юлиан Гошовский в 1940—41 годах был помощником гауптмана Романа Шухевича, навсегда вошедшего в нашу историю под именем командира УПА Тараса Чупринки. Но тогда об этом приходилось молчать.

Настоящей легендой для нас, мальчишек, был наш сосед дед Зиновий, борец за свободу и жертва репрессий. Еще в 1943 году он вступил в Украинскую Дивизию «Галичина», беспощадно боролся с советскими и польскими элементами, мутившими воду в нашем тихом крае, а когда сталинские оккупанты разгромили эту дивизию под Бродами, то подался в лес и вступил в Повстанческую Армию. Долгих шесть лет Зиновий Владимирович укрывался в лесу со своими товарищами, мстил оккупантам, но силы были не равны. По доносу предателя он был схвачен, судим и отправлен на долгие двадцать пять лет в сталинские лагеря. С каким интересом мы, мальчишки, слушали воспоминания деда Зиновия о боях с врагами, о победах повстанцев, о подлости москалей. Признаюсь, дрожь охватывала меня, когда я слушал о мучениях деда Зиновия в заключении — далекий заполярный лагерь, охрана, непосильный труд и ни одной женщины в округе на 300 километров. В этой ситуации дед Зиновий, тогда еще молодой мужчина, нашел выход. Пристроившись рабочим на лагерную кухню, он обратил внимание на козу начальника лагеря, который любил козье молоко. И эта коза на долгие годы стала женой Зиновия.

 — Владимир, дед Зиновий привил вам любовь к животным?

 — Скорее открыл этот волшебный мир. Так получилось, что благодаря его примеру первый сексуальный опыт я имел в 12 лет с соседской козой, а затем объектом моего внимания стали все соседские козы, овцы, коровы, собаки и даже свиньи. К сожалению, это продолжалось недолго. Бескультурное мужичье устроило скандал родителям, вмешался райком компартии, где мать работала лектором, и моей семье пришлось покинуть родину.

Мы переехали на восток, и нет худа без добра — мать начала быстро делать партийную карьеру, а меня устроили на работу в местный колхоз. Пастухом! Это было лучшее время моей жизни — живность всех окрестных селян была в моем распоряжении. И мой сексуальный опыт рос не по дням, а по часам. К сожалению, мои родители оказались консервативными людьми — как только по поселку поползли слухи о моем увлечении, они тут же заставили меня уйти из пастухов. А потом вообще решили выбить клин клином — устроили меня в медицинский институт и заставили учиться на: представляете кого? Гинеколога!

 — До того вы не имели сексуального опыта с женщинами?

 — Женщины с их физическим и моральным несовершенством вообще не могут быть полноценными сексуальными партнерами. Несколько попыток, предпринятых мною с женщинами, кроме чувства омерзения, ничего не оставили. С гордостью могу сказать, что в плане женщин я — девственник.

 — Ваши сексуальные предпочтения не мешали учебе?

 — Не мешали, но создавали ряд проблем. Например, когда я впервые на практических занятиях в институтской клинике увидел женщину живьем, раскрытую со всеми подробностями и во всей ее откровенной неприглядности, то рвотные массы рванули у меня вверх по пищеводу, и я с трудом смог удержать их во рту и заглотнуть обратно. И этот инстинкт остался у меня навсегда. Но еще больше меня угнетало чувство одиночества. Секс с животными к тому времени приелся — хоть и было очень приятно, но угнетало отсутствие душевного контакта. Секс с женщинами — мерзко. И вдруг передо мной открылся чарующий мир однополой любви!

 — Мы переходим к истории о том, как вы стали геем?

 — Да. Мои духовные муки заметил один из моих старших товарищей, который и стал моим наставником. Долгое время он преподавал в нашем ВУЗе марксистко-ленинскую философию, а с ветром перемен осознал свои заблуждения, раскаялся и стал одним из проводников идей интегрального национализма. Мне это близко, учитывая место, где я родился, кто мой родственник и как сформировалась моя личность. Так вот, этот товарищ как-то пригласил меня, тогда еще молодого студента, на закрытую вечеринку — как игриво сказал он, на мальчишник. Легкое вино, сауна, расслабляющая беседа:

Я даже не заметил, как оказался в комнате отдыха с одним из гостей, и когда он начал ласкать меня, я испытал неземное блаженство. Куда там козе! Нежно массируя мой сфинктер, он совершенно органично вошел внутрь меня, и с каждой его фрикцией я испытывал то, что, наверное, испытывает ангел, поднимаясь к небесам. Наши встречи стали регулярными, я ближе познакомился и с другими членами клуба, и они мне очень понравились. Шок я испытал только один раз — когда у одного из членов клуба выявили СПИД. К счастью, для меня обошлось — никаких его проявлений у меня до сих пор не было.

 — Вы проверились у врача?

 — Зачем? Если бы я заболел, то меня бы уже и в живых не было. Это ведь та цена, которую платят геи за принадлежность к высшей касте. Хуже другое — интенсивное общение с друзьями привело к образованию у меня анальной трещины, отчего заниматься с ними сексом для меня стало болезненно и плохо для белья — кровь его все время пачкала, и часто приходилось покупать новые трусы. Да и недержание кала тоже стало происходить, поэтому даже сейчас мне приходится время от времени пользоваться памперсами.

 — И вы перешли к активной форме общения?

 — К тому времени я уже окончил институт, получил диплом не только гинеколога, но и юриста, и благодаря родителям стал работать в сфере распределения лицензий на добычу полезных ископаемых. Поэтому в деньгах я не нуждался. Их я инвестировал с умом — вложил в Демократическое объединение молодежи (ДОМ).

 — Гей-клуб?

 — Ни в коем случае! Это действительно объединение молодежи, где малообеспеченные студенты могут найти себе дело по душе, получить поддержку и немного подзаработать. Конечно, среди членов объединения существуют не только духовные контакты, но и телесные, но это вовсе не является обязательным. Многие молодые люди приходят в Демократическое объединение молодежи со своими подругами, и если кому-то приходится не по душе однополая любовь, они могут уйти. Но большинство остается.

 — Те, кто остается — ваши друзья?

 — Большинство. Повторяю — для настоящей дружбы между мужчинами должна быть не только духовная близость, но и телесная. Да, коза намного приятнее женщины, но настоящее удовольствие можно получить только с мужчиной. И когда я проникаю внутрь юноши, держу его тело в руках и чувствую, как он вздрагивает, повинуясь каждому движению моего естества внутри него, я чувствую единство с ним. Так телесная близость переходит в духовную. Ведь всегда больше доверяешь человеку, готовому подставить тебе не только плечо, но и попу. Такая сплоченность дала свои плоды — благодаря ей я стал депутатом. Во время выборов несколько сот членов Демократического объединения молодежи обходили дома, рассказывали избирателям о моих достоинствах и агитировали голосовать за меня. И делали они это исключительно в силу своих убеждений и отношений со мной. Разумеется, с учетом контингента избирателей я категорически запретил им затрагивать тему нетрадиционного секса, поручив сделать упор на более привычные и уже обкатанные темы — экономику, мораль, коррупцию, и везде — подчеркивая мою молодость и перспективность. Сработало. Вы ведь знаете: главное на выборах — это говорить и обещать только то, что хотят услышать избиратели. И ничего другого. Здесь главное — наличие денег, чтобы нанять хороших социологов, которые выявят настроения избирателей и составят под них хорошую программу. Затем следует привлечь талантливых журналистов, которые распишут твои достоинства, а потом — обеспечить печатание агитматериалов и их доставку избирателям. Ну, а обход квартир и встречи во дворах — это святое. Здесь тоже пришлось говорить то, что от тебя ждут. И ни слова о гомосексуализме!

 — Ваши избиратели негативно относятся к геям и лесбиянкам?

 — Не то слово! Мне достался избирательный округ, населенный весьма специфическим контингентом. Представьте себе стоящие впритык друг к другу бывшие советские заводы-монстры и жилые кварталы при них, битком набитые дубовыми пролетариями. Они неспособны уяснить новые жизненные реалии, все еще что-то бормочут про восстановление производства на этих никому не нужных заводах, тогда как в других местах передовые хозяйственники давно преобразовали заводские корпуса в складские помещения. И с немалой выгодой сдают их предпринимателям-импортерам, помогая наполнить наш рынок высококачественными китайскими и турецкими товарами. А эти все еще говорят о заводах, о своих рабочих местах: В сексуальном же плане мои избиратели настолько темны, что традиционный межполовой секс — это все, что они могут себе позволить. Вершины гомосексуализма им недоступны. И самое неприятное — их бесполезно просвещать. Несколько попыток, предпринятых мною с избирателями, закончились оскорблениями — меня обозвали «гомиком», «педиком», и пришлось потратить немалые деньги, чтобы убедить несостоявшихся партнеров «забыть» эту попытку сближения. Так что вся ставка — на молодежь. Особенно в моем округе.

 — Молодые люди по-другому относятся к вашим инициативам?

 — Конечно. Во-первых, они не отравлены ядом прошлого. Во-вторых, работе с молодежью очень помогает Демократическое объединение молодежи (ДОМ), которое я создал и возглавил. Понимаете, ведь просто так не придешь в ВУЗ или на дискотеку и не станешь приглашать молодых людей на гей-вечеринку — нашему обществу надо до этого еще дорасти. Поэтому ДОМ организовывает благотворительные акции, спортивные соревнования, развернул сеть дискуссионных клубов, куда мы приглашаем молодежь поговорить, поспорить о жизни, о перспективах, обсудить музыкальные новинки. И если речь как бы сама собой заходит о нетрадиционных сексуальных отношениях, это уже не вызывает отторжения. Наоборот, мы стараемся вызвать интерес к нетрадиционному сексу, и наша методика дает прекрасные плоды — за последние два года численность Демократического объединения молодежи выросла почти в четыре раза. Лучшие психологи, социологи, юристы разрабатывали эту методику, и главное в ней — молодой человек искренне считает, что не мы вовлекли его в число сторонников нетрадиционных сексуальных отношений, а это его собственный осознанный выбор. А когда человек психологически подготовлен, то первый физиологический контакт проходит без проблем. Кстати, в этом очень помогает мой депутатский статус — молодые люди из обычных семей видят во мне представителя высшего общества, и первый их гомосексуальный контакт, происходящий со мной, создает у них ощущения вхождения в это общество. Хотя на самом деле это я в них вхожу. Без ложной скромности могу сказать — именно я дал путевку в мир однополой любви более чем трем сотням парней!

 — Демократическое объединение молодежи (ДОМ) — чисто мужская организация?

 — Вовсе нет. У нас много девушек, и далеко не все они — лесбиянки. Большинство из них приобщились к работе ДОМа, приходя сюда вместе со своими парнями. И многие парни, регулярно контактируя со мной (а иногда и между собой), в то же время не порывают отношений со своими подругами. Мы регулярно проводим встречи, и я стараюсь не пропустить ни одной. Иногда я прихожу на встречу со своей любимой овчаркой Аяксом, многократным чемпионом различных конкурсов и выставок. Сплоченности нашей организации особенно способствует то, что мы постоянно оказываем материальную помощь нашим членам, помогаем оплачивать учебу и даже способствуем карьерному росту. Уже нескольких наших членов мы смогли провести в депутаты местных советов, устроили в органы власти. Да и я сам начал свое восхождение с местного совета — в далеком 1998 году благодаря именно ДОМу мне достался мандат депутата городского совета. Уверен, что на следующих выборах я смогу не только сохранить свой депутатский статус, но и приведу в парламент и в местные советы больше своих друзей. В наших планах — создание на базе ДОМа политической партии. И тогда мои нынешние инициативы по развитию и продвижению гомосексуализма в нашей стране будут иметь больше шансов на успех.

 — Вот об этом давайте поподробнее. Мы знаем, насколько тяжело приобщать людей к однополой любви в странах бывшего советского блока. Даже на нашем всемирном гей-фестивале, традиционно происходящем в Швеции каждый год, Восточная Европа представлена очень слабо — румыны, поляки, латыши и эстонцы. В этом году появились вы. Причем вы — единственный из «восточников», обладающий такими властными полномочиями. И думаю, благодаря вам геи в вашей стране получат новые возможности.

 — Постараюсь сделать для этого все, что в моих силах. Во-первых, придется менять закостенелую законодательную базу. Представляете, у нас до сих пор не разрешено геям усыновлять детей! В то время как в передовых странах — например, Швеции, Голландии — этот вопрос давно решен. У меня в округе есть дом ребенка, и я иногда помогаю ему, собирая детские игрушки. И глядя на этих малышей, я испытываю страдание от мысли, что абсолютно все они будут усыновлены обычными семьями, которые будут препятствовать приобщению их к однополой любви. Еще одна проблема — преодоление тоталитарного прошлого. Сейчас это звучит дико, но в советской империи геев и любителей животных преследовали в уголовном порядке, были даже специальные статьи уголовного кодекса. Многие подверглись репрессиям. Восстановление справедливости — одна из главных задач. Мы должны помочь геям и зоофилам — бывшим узникам — получить компенсацию от государства, занять достойное и уважаемое место в обществе. Считаю, что организации геев и лесбиянок должны быть уравнены в правах с организациями ветеранов войны, пользоваться теми же льготами и привилегиями. В Уголовный кодекс должны быть внесены статьи, предусматривающие наказание за противодействие геям и лесбиянкам. И первый шаг нами уже сделан — мы добились изъятия из нашего Уголовного кодекса статей об ответственности за мужеложство и скотоложство. Одна из важнейших задач — подготовка изменений в Конституцию, благодаря которым будут устранены препятствия для официальной регистрации браков между геями. Над этим я уже работаю — мною подготовлены соответствующие поправки. Дело за малым — их надо принять. Но это станет возможным только в следующем созыве парламента. На наших телеэкранах должно появиться больше телепередач, фильмов, шоу, которые будут позитивно изображать геев, приучать общество к мысли о благотворности гомосексуальных отношений и пропагандировать их. При этом в общественном мнении нужно сформировать негативное и даже брезгливое отношение к тем, кто поражен нетерпимостью к геям. Уверен, что привнести в наши реалии мировой опыт развития гомосексуализма мне поможет и моя депутатская деятельность, работа с Советом Европы, общение с европейскими депутатами-геями, которых очень много в передовых странах Европы.

 — Вы не опасаетесь, что неподготовленное общественное мнение в вашей стране, преждевременно узнав о вашей позиции и о планах, будет препятствовать вам?

 — Это невозможно в принципе. Члены ДОМа заинтересованы в существовании организации, и лишнего пока говорить не будут, немногочисленным болтунам всегда можно закрыть рот — судами или «денежным кляпом». На этом фестивале я в президиуме не сижу, под телекамеры не лезу. Мне известно, что спецвыпуск вашей газеты предназначен для распространения только на фестивале и в отличие от основных номеров, в интернете не размещается. Согласие на печатание этого интервью в спецвыпуске газеты я дам только в том случае, если редакция обяжется запретить его перевод с английского и перепечатку другими изданиями. Попробует кто-то перевести и перепечатать без разрешения — мои юристы его по судам затаскают (так в оригинале — Пе). А придет время, и я думаю, что довольно скоро, так я сам это интервью на родине напечатаю. И буду гордиться им — как один из первопроходцев движения геев и лесбиянок у себя в стране.

 — Остается пожелать вам успехов. Ждем вас на следующих гей-фестивалях уже не самого, а во главе делегации геев и лесбиянок.

 — Спасибо. Это вполне реально — проблема сдвинулась с места. Общество постепенно преодолевает косность, становится терпимее к геям и лесбиянкам, и это радует. К сожалению, старшее поколение уже потеряно. Даже мои родители, которые меня очень любят, думают о том, как меня женить и заполучить наследника. Но при мысли, что в моем доме появится существо иного пола, которое станет мешать моему общению с друзьями и будет настаивать на постоянном внимании, а потом — не дай бог — произведет на свет орущий кусок мяса, мне делается не по себе. И я сделаю все от меня зависящее, чтобы этого никогда не случилось.

Интервью с депутатом Владимиром Гошовским подготовил Базиль Бланкмусташ Гетеборг, август 2004 г. Перевод с французского Филиппа Бойко.

P. S. Как удалось выяснить, на данном фестивале спецвыпуск газеты «Гей-ревю» выпускался в двух вариантах — на английском и на французском языках. Этого, очевидно, не знал В. Гошовский. И если запрет на несанкционированный перевод его интервью с английского действительно имеется, то для франкоязычной версии никаких ограничений не предусмотрено. Поэтому отсутствуют какие-либо препятствия юридического характера для перевода интервью с французского, его публикации и знакомства с ним широкого круга читателей.

Для перевода и публикации материал предоставлен А. Бегалевым.